Главная » Подвиг Солдата » Н » Натальченко Валентина Павловна

Натальченко Валентина Павловна

Валентина Павловна Натальченко (Егорова) – узница лагеря на углу улиц Дарзу и Апшу в Лиепае.

Валентина Павловна родилась в России. До войны ее семья, родители и пятеро детей – жили в Ленинградской области недалеко от станции Уторгош. Валентина – младший ребенок в семье. Когда началась война, ей было всего четыре года. И первые дни, приход немцев помнит не очень хорошо. Но в памяти ярко запечатлелись картинки, когда по ночам было светло, как днем от зарева пожаров полыхавших вокруг деревень. Когда немцы подошли совсем близко к деревне, местные жители уши в леса через болото. Тайную тропинку туда знал лишь один человек – Анатолий. Там оборудовали землянки. По ночам взрослые выбирались в деревню, приносили необходимое из вещей, продуктов, хотя что-то было уже приготовлено загодя. Немцы очень боялись болот и сперва не совали к ним носа. Но потом стали действовать наглее. Как рассказывала мама, немцы в черной форме не раз рыскали вокруг. Бои в тех местах шли жестокие. Деревня пять раз переходила из рук в руки. И всякий раз захватчики уничтожали уцелевшие постройки. Когда приходили наши, деревенские выбирались из лесу. Но однажды немцы нагрянули внезапно и жители не успели спрятаться в лесу.

«Нас погнали на станцию. – вспоминает Валентина Павловна. – Было это 15 ноября 1943 года. На станции уже скопилось много народу, на целый эшелон. Всех посадили в телячьи вагоны и повезли... Ехали мы долго. Очень долго. Судя по рассказам мамы, дорога шла вдоль моря. Чем мы питались, не знаю, не помню, и не понимаю, как мы тогда ели, как выжили. Не хватало воды, чтобы утолить жажду, не говоря уже о прочих надобностях. Санитарных условий не было никаких. Мы так обовшивели за это время, что рубцы от расчесов у меня остались на голове до сих пор. Единственным развлечением было смотреть в окно. Но картины представали безрадостные, даже когда мы сидели внизу, виднелись сполохи от горевших вокруг деревень. Наша деревня тоже к тому времени, когда нас вывозили, сгорела полностью, уцелел только каменный амбар. А однажды я увидела такое, чего не могу забыть до сих пор. Вдоль железной дороги, по которой шел наш состав, лежали убитые людей. Кто-то погиб от бомб, кто-то от пуль. В одном месте лежала женщина с раскрытой грудью. Видно она кормила грудью ребенка, когда ее настигла смерть. По женщине ползал ребенок, не понимавший, почему мама не отзывается и не хочет его кормить».

На каком-то открытом месте всех высадили и отправили в лагерь на углу улиц Дарзу и Апшу. «Пол в здании был устлан соломой, – продолжает свой рассказ Валентина Павловна. – Но она была мокрая, потому что по стенам текла вода. Шел декабрь 1943 года. Холодно. Люди болели и умирали. Из нашей семьи первым умер брат – в 1944 году. Он заболел корью. Удивительно, как я от него не заразилась, ведь мы спали все вместе, вповалку на соломе. Потом, в феврале 1945 года, умерла сестра от воспаления легких. Мама оставалась с нами, а отец ходил на проволочную фабрику. Он у меня был фельдшером и оказывал помощь больным и раненым в госпитале, который там размещался. Но однажды туда упала бомба и папа погиб. Осталась мама с нами – тремя девочками. Старшей сестре в ту пор было 14 лет. Ее гоняли рыть окопы. Потихоньку народ из лагеря уводили, куда не известно, поговаривали, что на расстрел или на корабли, которые отправлялись в море. Мы не знали, куда их везут и зачем. Может на работу в Германию, а может, чтобы утопить в море. Оставалось только ждать, когда придут и за нами.

Территория лагеря была ограждена дощатым забором, а между ним и землей оставалась щель. Взрослым через нее, конечно, было не пролезть, но ребятишки, которые поменьше, а мы все были очень тощие, могли вполне пролезть под ним. Иногда и мне удавалось выбраться наружу, но так как мама и сестры оставались внутри, то возвращалась к ним.

Как наша армия освободила город, куда подевались немцы, этого я не помню. Зато запомнилось, как со стороны Клайпеды верхом на лошадях въезжали бойца Советской Армии. Мы, ребятишки, приветствовали их громкими криками и бежали следом. В те дни все магазины в городе были закрыты. Один из командиров, подъехав к магазину на углу нынешних улиц Юрмалас и Куршу, приказал открыть его. И нам, детишкам, разрешили брать, что хочется. Мы набрали хлеба, конфет, других продуктов, сколько могли унести, и отправились к родителям... Это был настоящий праздник!

Позднее Валентина Павловна вместе с сестрами (на снимке она вместе с одной из сестер) вспоминала те годы, как слушали маленькое старенькое радио, которое неизвестно как раздобыли.

В мае 1945 года, когда в городе открыли русскую школу (это была Лиепайская 2-я школа, которой позднее было присвоено имя А.С. Пушкина), Валентина поступила туда учиться. Тогда школа находилась на ул. Републикас. Три года там проучилась. Четвертый класс заканчивала на ул. Рожу, а в пятом уже стала учиться в здании на ул. Алеяс. Закончила 10 классов и поступила в медицинское училище. После его окончания пять лет проработала в инфекционном отделении городской больницы, а затем стала работать медсестрой в детском саду Машзавода на ул. Курземес. Этому дошкольному учреждению она посвятила 28 лет, а потом еще 8 лет проработала в детском саду «Цирулитис», когда прежний детсад закрыли.

За это время успела выйти замуж, вырастить сына, внучку.

Жаль только, что семья внука перебралась в Вентспилс. Довелось ей пережить смерть сына и мужа. Одна радость осталась 10-летняя правнучка. Но она далеко, а общения с родными так не хватает. Сестры разъехались. Одна живет в Калининграде, другая в Вентспилсе. И во время болезни приходится полагаться в основном на поддержку соседей.

Болезнь не позволяет ей больше активно заниматься общественной работой. А раньше она охотно помогала, готовила подарки ветеранам, посещала мероприятия, конференции, на которые ее направляли, потому что латышским языком хорошо владеет. Это помогли ей пройти натурализацию и получить гражданство Латвии.

Без этого, сказали, она не может получить статус репрессированного лица. И она все же его получила. Немногие члены общества ЛОВВиТ могут этим похвастаться. Правда, добиться этого было нелегко.

Пришлось собрать массу документов, подтверждающих факты о ее насильственном вывозе немцами и пребывании в концентрационном лагере в годы войны. «На заседании комиссии допрашивали, как в гестапо. Один из членов комиссии был особенно дотошный, въедливый. Но так как были все нужные документы, то статус мне все же присвоили», – признается Валентина Павловна. Благодаря этому она может не платить хотя бы за пребывание в больнице, а также пользоваться другими льготами.

 

Источник


Лиепайское общество ветеранов войны и труда, Лиепая, 2014