Главная » Библиотека » СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ » ПРОРЫВ ИЗ ОКРУЖЕНИЯ — АПОГЕЙ БОРЬБЫ

СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ

23—29 июня 1941 г.

 

САВЧЕНКО Василий Иванович

 

АКАДЕМИЯ НАУК ЛАТВИЙСКОЙ ССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

 

РИГА «ЗИНАТНЕ» 1985


 

ДЕНЬ 5-й

 

 

ПРОРЫВ ИЗ ОКРУЖЕНИЯ

— АПОГЕЙ БОРЬБЫ

 

Распределение сил, идущих на прорыв, определялось их положением при обороне города. Частичная перегруппировка войск производилась скрытно (ночью). В северном направлении — на Шкеде — развернули наступление находившиеся здесь воины 56-го стрелкового полка, 32-го отдельного стрелкового батальона, 23-й береговой батареи под общим командованием майора А. П. Кожевникова. Здесь же сконцентрировались группы рабочих, портовики, подразделения моряков.

Вторым направлением было Гробиньско-Гризупское, на Капседе (северо-восточнее). На этом участке врага атаковали подразделения 281-го стрелкового полка, 43-й зенитно-артиллерийский дивизион флота, курсанты военно-морского училища ПВО, моряки с кораблей, пограничники, бойцы 389-го зенитного дивизиона 67-й стрелковой дивизии, группы рабочих. Последним должен был отойти боевой расчет южной 27-й береговой батареи, уничтожив перед этим материальную часть. Вторую группу возглавил начальник штаба 67-й стрелковой дивизии полковник В.М. Бобович, который, как считают многие авторы, погиб в самом начале прорыва.

Большую часть раненых намечалось эвакуировать морем, однако сделать это не удалось. Из подорванного склада горючего воспламенившийся мазут стал растекаться по каналу гавани, препятствуя проходу судов. Приспособить для эвакуации тяжело раненных смогли одно небольшое судно — «Виениба». Для транспортировки раненых пришлось собирать автомашины и автобусы, которые должны были присоединиться к колоннам прорыва на Шкедском направлении. Легко раненные передвигались в строю своих подразделений. За эвакуацию раненых и членов семей военнослужащих нес ответственность батальонный комиссар М. И. Дьяченко.

Перед прорывом в порту и на военно-морской базе были взорваны склады продовольствия и материалов, приведены в негодность батареи1.

Анализ воспоминаний, позволяет сделать вывод, что к моменту начала прорыва, т.е. к раннему утру 27 июня 1941 г., на передовой линии преимущественно находились наскоро сколоченные подразделения, Это произошло в силу двух причин. Во-первых, в период предыдущих боев вышли из строя многие командиры и политработники, замена которых в сложившейся ситуации не проводилась. И, во-вторых, линию обороны занимали все новые и новые подразделения или отдельные лица, направляемые старшими начальниками. Так, в расположение стрелковых подразделений непрерывно прибывали пограничники, военнослужащие с военно-морской базы и тыловых служб дивизии, гражданские лица, милиционеры и т.д. Это были уже довольно «пестрые» группы, зачастую без назначенных свыше командиров. Как вспоминает В. Ф. Луцевич, перед прорывом старшие командиры назначали командиром старшего по званию или уже проявившего себя в боях воина2.

Обстановка еще больше осложнилась в ходе прорыва из окружения. В бой, принявший с самого начала затяжной характер, включались все новые силы — те, кто нес патрульную службу в городе и на территории базы, начальники и бойцы тыловых служб, расчеты береговых, зенитной и других батарей, штабные работники, советские и партийные активисты. По этому поводу И. Судмалис отметил следующее; «Военком города созвал часть партийного и советского актива, разделил на группы по 7—10 человек в каждой и указал, что вырваться из города нужно любой ценой. В этих группах насчитывалось до 150—200 человек. Однако эти группы не сохранились и как боевые формирования в борьбе не участвовали»3.

Слабой стороной прорыва обороны врага было и то, что он осуществлялся «вслепую», без предварительной разведки. Сведения о составе войск противника и их расположении отсутствовали.

Е. Е. Фолманис вспоминал, что, когда изготовившаяся для прорыва группа матросов и рабочих попросила у одного из штабных командиров показать на карте дислокацию немецких войск, тот сказал: «Когда пойдешь, тогда и увидишь»4. Этот факт отмечается нами, чтобы еще раз подчеркнуть сложность обстановки, в которой пришлось действовать советским бойцам в дни начала войны. Аналогичной была картина и на других участках советско-германского фронта.

В 3 часа 30 минут ночи 27 июня торпедные катера № 17, 47 и 67 под командованием капитан- лейтенанта С. А. Осипова вышли из Лиепаи. На их борту находилась оперативная группа штаба Лиепайской военно-морской базы во главе с командиром базы М. С. Клевенским, «имея задачу перебраться в Вентспилс, организовать там командный пункт и установить связь с командованием дивизии»5. В районе маяка Ужава эти корабли были атакованы четырьмя торпедными катерами противника. Командир 47-го катера старшина первой статьи Ф. Зюзин получил приказ отвлечь гитлеровцев в море. Используя скорость, искусно маневрируя, «47-й» вступил в бой с врагом. противники сближались и обстреливали друг друга из пулеметов и пушек. Бой длился более часа. Замолчало орудие на одном из катеров противника, потерял ход другой. Гитлеровцы прекратили бой и ушли в море, но положение советского катера было тяжелым: в корпусе оказалось несколько пробоин, был разбит компас, израсходовано горючее. Двое суток экипаж катера — Ф. Зюзин, В. Доронин, А. Палкин, Ф. Пухлов, В. Ехданов — и три офицера штаба базы дрейфовали в открытом море. На беззащитное судно напал вражеский истребитель, который пробил его пулеметными очередями. Началась трудная борьба с водой. Моряки соорудили из бензобаков плоты и утром 1 июля пристали к берегу в районе Вентспилса. Там уже рыскали айзсарги, которые схватили обессилевших моряков и передали их гитлеровцам6.

Второй катер, № 17, благополучно прорвался в Пярну, а оттуда ушел в главную базу Краснознаменного Балтийского флота — Таллин7.

Третий катер, № 67, под командой ст. лейтенанта И. С. Иванова, на борту которого находились командир базы М. С. Клевенский и начальник штаба базы капитан 3-го ранга М. Т, Радкевич без потерь добрался до Рижского залива. На подходе к Риге запас топлива был израсходован и катер стал на якорь у рыбацкого поселка Мерсрагс (примерно 50 км от Риги). М. С. Клевенский с офицерами штаба сошли на берег и направились в Ригу. При помощи латышских рыбаков катер был отбуксирован в Прибалтийскую военно-морскую базу (в Ригу). Пополнив запас топлива, катер № 67 ушел в Пярну, где соединился с другими катерами.

Основные события 27 июня развернулись на суше. Как видно из документов противника, гитлеровцы не ожидали в этот день прорыва. По-видимому, они считали, что судьба защитников Лиепаи предрешена. Со всех сторон город был окружен плотным огневым кольцом, прорыв которого казался невозможным. Да и быстро менявшаяся линия фронта отодвинулась более чем на сотню километров.

Авторы воспоминаний указывают разное время начала наступления на прорыв. Однако большинство их сходятся в том, что оно развернулось между 9 и 10 часами утра. Очевидно, это более всего соответствует действительности, ибо за короткую ночь необходимо было оповестить людей о принятом решении, провести перегруппировку боевых сил; бойцы нуждались хотя бы в коротком отдыхе.

Бой за прорыв из окружения явился, пожалуй, самым тяжелым испытанием для защитников Лиепаи. Пробиваться приходилось через обстреливаемую вражеской артиллерией, минометами и пулеметами местность под интенсивной бомбежкой самолетов противника. К тому же пришлось преодолевать рубежи, ограниченные морем, оз. Тосмарес и заболоченными участками в его округе.

Наверно, не будет преувеличением утверждать, что основные события развернулись на Шкедском направлении. Там сконцентрировалась основная часть защитников города, во втором эшелоне находилась автоколонна примерно из 40 автомашин и мобилизованных в городе автобусов с ранеными; здесь же двигались машины с семьями военнослужащих.

Сначала по врагу был произведен артиллерийский налет. Затем на узком трехкилометровом фронте между морем и оз. Тосмарес защитники Лиепаи атаковали противника. Вдоль дороги действовала небольшая моторизованная группа, включавшая автомашины, на каждой из которых располагались 10—15 моряков и ручной пулемет, приспособленный для стрельбы на ходу. Предполагалось, что этой группе удастся на большой скорости протаранить вражескую оборону.

Однако, когда передовые машины приблизились к вражеским позициям, по ним ударили пулеметы, а затем начала действовать артиллерия противника.

Продвижение приостановилось — момент внезапности был потерян. Тогда моряки выскочили из машин и начали наступление вдоль приморского участка — по дюнам. Группа матросов во главе с командиром отделения комсомольцем Николаем Смирновым, передвигаясь по-пластунски, атаковала захваченный фашистами дом и подожгла его. Здесь же действовали и другие группы, продвигавшиеся по узкой песчаной отмели между водой и подмытыми берегами высотой метр-полтора. Воинам постоянно приходилось вступать в короткие схватки с гитлеровцами, но все же к середине дня фронт был прорван и примерно 200 защитников города смогли выйти из окружения. За ними благополучно «проскочила» и часть машин с ранеными и гражданскими лицами.

Бывший секретарь Лиепайского уездного комитета партии Л. Я. Врублевский, которому также здесь удалось выйти из окружения, вспоминает: «Радости было много. Моряки обнимали друг друга... Затем группа военных и мы, человек 7 гражданских, пошли в сторону Вентспилса, так как надеялись там сесть на пароход и отплыть в сторону Ленинграда. Но в Айзпуте нам сообщили, что якобы в Вентспилсе немцы высадили морской десант и заняли город. Мы вынуждены были повернуть на Кулдигу и через Тукумс попасть в Ригу. Нам это удалось»8.

Вечером 27 июня прорвавшиеся автомашины с ранеными направились в Ригу. В сопровождении боевого охранения и медицинских сестер (среди них была активный участник обороны Лиепаи Л. М. Клява) автомашины в ночь на 28 июня благополучно прибыли в Ригу, где раненые были сданы в городскую больницу (военный госпиталь уже был эвакуирован)9.

В то же время сражение на Шкедском направлении разгоралось с новой силой. Вскоре место прорыва было перекрыто выдвинутыми сюда дополнительными силами противника. В результате бой принял затяжной характер и вылился в медленное преодоление вражеской обороны. Гитлеровцы вызвали авиацию, которая бомбила скопление советских бойцов, продвигавшихся на Шкедском направлении. Все кругом содрогалось от взрывов мин, снарядов и бомб, но в бой продолжали втягиваться все новые подразделения. От вражеских снарядов и мин погибли лошади, и артиллеристы 94-го легкого артиллерийского полка были вынуждены оставить орудия, действуя в дальнейшем только стрелковым оружием.

Такое же положение было и в 242-м гаубичном артиллерийском полку. После артиллерийской подготовки перед прорывом часть орудий пришлось вывести из строя, поскольку для них не осталось боеприпасов. Бойцы орудийных расчетов вложили в противогазные сумки (противогазы были выброшены) продукты, патроны, гранаты и пошли на прорыв как стрелки. От всего гаубичного полка осталось до 10 орудий разных калибров на механической тяге, которые следовали за войсками. Вместе с бойцами гаубичного полка двигался и полковой комиссар И. И. Котомин — заместитель командира 67-й дивизии по политической части.

За подразделениями 67-й дивизии и военных моряков устремились группы гражданского населения. Рабочие, молодежь, женщины, раненые — все, кто был способен нести оружие, пошли в атаку. За бойцами следовали автомашины и подводы с членами семей военнослужащих, детьми и тяжело раненными. Каждая группа шла в бой, зная, что прорыв на Шкеде — единственная возможность вырваться из окружения.

Наступавшие незаметно подползали к фашистским огневым точкам и в стремительной атаке уничтожали гранатами и штыками их прислугу, шаг за шагом пробивая себе путь. «Враг укрывался за каждым кустом и беспощадно отстреливался.

Было немало случаев, когда вражеский солдат, пропустив защитников города, бил их в спину, а идущий вслед советский солдат разил гитлеровцев в затылок; при этом сразу падало двое убитых — наш и противник», — вспоминал участник прорыва офицер В. Ф. Луцевич10.

Из 291-й вражеской дивизии 27 июня в штаб 18-й немецкой армии поступило новое сообщение: «Удар русских на север усиливается. Русские начинают наступление левее фланга 506-го полка. Принимаются меры по отражению противника»11.

В продолжавшейся многочасовой упорной битве военные моряки, красноармейцы, пограничники и рабочие Лиепаи проявили образцы героизма. В числе прочих сыновей и дочерей трудовой Лиепаи здесь погибли также секретари Лиепайского городского комитета партии М. Я. Бука и Я. Т. Зарс (их тела опознал и похоронил в своем саду один из жителей Шкеде). В этом бою пали отважные командиры военных моряков полковник A. А. Ганин, батальонный комиссар М. И. Дьяченко и капитан 3-го ранга Малов. Свои жизни отдали также рабочий энергорайона Мацкевич, рабочий завода «Тосмаре» Ф. Янкус и десятки других.

Фашистские стервятники разбомбили колонну машин, на которых ехали раненые и члены семей защитников города. Участник обороны Лиепаи B. Е. Костромин вспоминает: «После нескольких атак мне пришлось с группой примерно в 150 человек военных моряков и солдат возвратиться в военный городок. Место, где раньше на дороге стояли грузовые автомашины, гитлеровцы подвергли бомбардировке. Вся автоколонна была превращена в дымящуюся груду. Кругом валялись детали автомашин, кровавая одежда, белье, кухонные принадлежности; между ними лежали убитые женщины, старики, дети. Несколько живых грудных детей и раненых наши бойцы подобрали и унесли. Это было ужасное зрелище, которое никогда нельзя забыть и от которого при воспоминании бросает в дрожь»12.

Начальник госпиталя И. И. Чинченко отмечал, что даже в такой сложной ситуации персонал госпиталя продолжал свою работу. Врачи и сестры делали перевязки, оказывали помощь раненым. Увидев, что продвигаться вперед невозможно, часть машин с ранеными повернула назад в лес и начала выжидать возможность прорыва. Но ее не было. У автоколонны госпиталя не осталось другого выхода, как вернуться на базу и сразу же приступить к оказанию врачебной помощи раненым. Колонна уменьшилась на 7 машин, 2 больших автобуса застряли в дюнах13. Через линию фронта со своими подразделениями смогли пробиться только медики В. М. Беляков, И. С. Амосов, И. М. Черненький и В. Лимонов.

Исключительную смелость проявляли медицинские сестры, которые находились в самой гуще бойцов, оказывая им медицинскую помощь.

Воины с большой благодарностью вспоминают Марию Павлову — участницу советско-финской войны, орденоносца. Женщина, ожидавшая ребенка, не только не просила скидок, но постоянно бывала на передовых позициях, в боевых порядках войск и на прорыв пошла с винтовкой в руках. Среди медицинских работников были Н. Т. Григорьева, А. С. Дмитриева, В. П. Никишова.

В это же время трагические события разыгрались на пароходе «Виениба», где разместилось около 500 раненых и членов семей военнослужащих. Судно успело отойти от гавани на расстояние не более 10 миль (около 18 км), когда в воздухе появились два немецких самолета. Сначала они атаковали два торпедных катера, которые сопровождали «Виенибу». Фашистам удалось повредить один из катеров, а потом зверски расправиться с пароходом. От повреждений пароход стал тонуть. Носовая часть его поднялась, люди бросились вперед, чтобы обеспечить равновесие, но судно неумолимо погружалось в воду. Были спущены на воду две шлюпки и брошены за борт спасательные пояса. Одна из перегруженных шлюпок не успела отойти от парохода, как была прошита пулеметными очередями и погибла.

Медсестра Е. Павлова была среди тех, кому посчастливилось спастись с парохода «Виениба». «Фашисты, — вспоминала она, — на бреющем полете обстреляли пароход из пулеметов... На то, что пароход шел под флагом Красного Креста и мы поднимали белые простыни, а также махали ими... фашисты не обращали внимания и продолжали обстреливать пароход. Не помню, как я оказалась в шлюпке, когда ее спустил раненный в плечо капитан-латыш... Стоял ужасный крик женщин и детей, а самолеты все время летали и обстреливали людей... пока пароход не скрылся под водой. До берега мы плыли приблизительно 2 часа… Нас было всего 3 женщины и, кажется, 10 мужчин…

Морская пучина поглотила сотни раненых, сопровождавших их медиков и весь экипаж «Виенибы». Спаслись, как теперь известно, не более 25 человек. Одна группа (5 человек) держалась за торчащую из воды деревянную мачту, и ее подобрал катер. Другая группа (7 человек) оказалась за бортом «у рамы странной формы с двумя бочками». Хотя все были ранены, они все же упорно двигались к берегу, где их подобрали военные моряки14.

 

 

Перед опусканием венков в море в память погибших моряков и мирных жителей Лиепаи, потопленных фашистами на пароходе «Виениба»

 

Когда часть войск гарнизона прорывалась на соединение с основными силами Красной Армии в северном направлении, неимоверно упорные и кровопролитные бои шли также на направлении Капседе—Гризупе. Во-первых, как оказалось, здесь была более значительная концентрация вражеских войск; во-вторых, местность здесь более открытая, без естественных укрытий, к тому же заболоченная. Если ранее эти обстоятельства способствовали обороне города, то теперь, при прорыве, они мешали лиепайчанам. Ширина фронта прорыва составляла примерно 3 км. Однако основной удар наносился вдоль дороги на Гризупе, с тем чтобы по ней вывести боевую технику, обозы с продовольствием и боеприпасами.

Перед атакой была проведена небольшая артиллерийская подготовка, длившаяся примерно 10 — 15 минут (на сколько хватало снарядов). В 10 часов бойцы двинулись на врага. Ориентиром при наступлении служили существовавшие тогда железная дорога на Капседе и шоссе на Гризупе, дававшие общее направление на северо-восток. Здесь шли курсанты училища ПВО, моряки с кораблей, подразделения 67-й стрелковой дивизии.

Бой и прорыв обороны противника на этом направлении проходили также довольно неравномерно. В ряде мест внезапным налетом удалось сбить передовые вражеские подразделения и вклиниться в оборону противника, а кое-где вражеский огонь прижал бойцов к земле и они продвигались вперед ползком, пробивая себе путь то гранатами, то штыками.

Так, кавалерийская разведка 94-го легкого артиллерийского полка, находившаяся у восточного форта, во главе с начальником полковой школы капитаном Левченко устремилась на врага с обнаженными шашками и дружным криком «ура!». За ними поднялись находившиеся здесь стрелки. Прижимаясь к довольно мелкому восточному берегу оз. Тосмарес (в тот год стояла жаркая, сухая погода и озеро обмелело), бойцы смяли находившихся здесь гитлеровцев и вышли из окружения15.

Совсем в другой ситуации оказались курсанты училища ПВО и действовавшие здесь же пограничники. Местность, где они развернули наступление, была совершенно открытой, и враг плотным пулеметным и минометным огнем вывел из строя многих курсантов. Смело и решительно действовали моряки, но протаранить вражескую оборону здесь не удалось. Можно назвать десятки героев-курсантов, отличившихся в этих боях. Виртуозом рукопашного боя назвали товарищи Виктора Арюткина, исключительную храбрость проявил Николай Шигун; курсант К. М. Жабров, имея два ранения в ногу, ползал по полю боя, подбирал раненых, перевязывал их и стаскивал в укрытие. В схватках с врагом погибли ротный запевала Б. Полищук, спортсмен-гимнаст Т. X. Бежанидзе, лейтенант Акимов, курсанты К. Л. Минасов, А. А. Лузин, Г. А. Пахомов, А. С. Сергеев, Г. М. Астапенко и многие другие. Среди бывших курсантов, которые в те дни сражались с врагом, — О. Соболев, Д. П. Парасочка, М. В, Житков, М. Елькин, М. Ободовский, А. Мякушко, А. П. Осипов, А. Платонов, Г. Н. Чубенко16.

Исключительное упорство в бою проявили и оставшиеся в живых к тому времени моряки эсминца «Ленин», действовавшие также на этом участке фронта. Их во время прорыва возглавил командир артиллерийской части эсминца Павел Чеботаев, командовавший до этого ротой моряков. Он шел во главе роты, и когда она приблизилась к противнику, бросился в рукопашную схватку. П. Г. Чеботаев был ранен сначала в одну ногу, а затем и в другую. При эвакуации с поля боя он погиб от осколка вражеской мины17.

Бой моряков с врагом длился целый день, но пробиться им не удалось. Тогда было принято решение, используя наступившую темноту, сменить направление продвижения и действовать небольшими группами. В полночь 28 июня эти группы двинулись в различных направлениях и большинству из них после небольших стычек с противником удалось выйти из окружения и соединиться с войсками, отходившими различными путями на Кулдигу.

Затяжной характер приняли также бои с врагом групп, пробивавшихся левее — по дороге на Капседе (в общем направлении Айзпуте—Кулдига). Сюда, как уже отмечалось, двигались преимущественно подразделения 67-й стрелковой дивизии.

Перед началом атаки 389-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион открыл огонь по врагу прямой наводкой вдоль дороги. Это заставило замолчать вражескую минометную батарею.

Вслед за стрелками, которым удалось сбить вражеские заслоны, двинулись две танкетки, артиллеристы с орудиями и тыловые подразделения. Однако враг вскоре опомнился и начал выдвигать войска на атакуемое направление. Завязались упорные, кровопролитные бои. Дорога, стиснутая между оз. Тосмарес и болотистой местностью, препятствовала маневру подразделений, поэтому защитники Лиепаи несли большие потери под вражеским огнем.

Дорога была забита военной техникой, повозками, убитыми лошадьми, погибшими и ранеными воинами. Однако наступавшие, действовавшие то подразделениями, а то и в одиночку, громя врага, неуклонно продвигались вперед.

«По кюветам дороги ползли цепями моряки и солдаты. С ходу рванулись машины, замаскированные ветками. Вслед за машинами кони везли орудия … Проехали метров 200 и остановились. Противник открыл огонь. Все выскочили из машин в кюветы и начали отстреливаться. При ослаблении огня снова вскакивали в машины и трогались с места. Потом — снова в кювет, и так по нескольку раз. По сторонам дороги лежали убитые кони. У леса валялись побитые черные немецкие мотоциклы», — вспоминает происходившие события участник прорыва А. П. Осипов, сопровождавший машину с боеприпасами18.

Не раз гитлеровцам удалось перекрыть дороги, но советские бойцы, собравшись с силами, ломали препоны и размыкали вражеское кольцо. Когда продвигаться с орудиями было невозможно, технику приходилось приводить в негодность и оставлять. Последние бойцы выходили из окружения уже ночью — группами и в одиночку — и 28 июня соединились с основными силами прорвавшихся, которых собрал и вел полковой комиссар И. И. Котомин.

Были также случаи, когда фашисты окружали отдельные группы бойцов. О том, как героически вели себя при этом советские воины, говорит следующий, известный ныне в деталях, бой группы пограничников, которую возглавлял начальник 1-го отделения 12-го пограничного отряда майор А. А. Кнтехцян. Утром 27 июня группа пограничников и моряков (около 20 человек) во главе с майором стремительно атаковала врага вдоль дороги, ведущей к оз. Ташу.

У старой ветряной мельницы завязался жаркий бой, в котором пали почти половина бойцов, но остальные, захватив двух раненых, упорно продвигались в восточном направлении и достигли хутора Ценсони, где был двухэтажный дом. Разместив на полу раненых, бойцы заняли круговую оборону. Было принято решение выждать до темноты, чтобы затем двигаться дальше. Неожиданно к дому на большой скорости подъехали две вражеские машины с орудиями в сопровождении мотоциклистов, которые были встречены гранатами. Однако гитлеровцы все же развернули орудия и открыли из них огонь по дому. Даже сейчас отметины, оставшиеся на стенах этого строения, позволяют судить, насколько яростными были атаки врага. Когда бой утих, хозяин хутора П. К. Калниетис подошел к дому. Возле него лежали несколько убитых немцев. На втором этаже он нашел тела погибших советских воинов, среди которых был и майор. Только одному из этой группы — пограничнику П. М. Авралёву — удалось спастись.

По-разному складывалась судьба рабочих, пытавшихся вырваться из города. Одни двигались на Шкедском направлении, другие — вдоль оз. Тосмарес. Есть основание полагать, что некоторые защитники города об отходе из Лиепаи вообще ничего не знали. Очевидно, среди лиепайчан были и такие, кто намеревался отстаивать родной город до последнего дыхания.

Бывший рабочий завода «Тосмаре» А. Г. Биедрис по этому поводу вспоминал: «После длительного налета нас собрал А. Петерсон. Решено пробиваться на Айзпуте. Было создано несколько групп. Мы, примерно 30—40 человек, перешли вброд оз. Тосмарес в южной его части и пошли на восток. Отстреливаясь, добрались до шоссе Лиепая—Вентспилс. Вдруг наше продвижение остановил сильный пулеметный огонь. На дороге патрулировали вражеские танкетки. Ближайший пулемет удалось заставить замолчать при помощи гранат. На организованный прорыв нечего было надеяться. Ряды бойцов становились все реже, не хватало боеприпасов. Нужно отступать... прорваться не удалось»19.

Довольно противоречивы данные о действиях в момент прорыва группы комсомольцев во главе с И. Судмалисом. Не дает возможности уточнить это событие и известный доклад И. Судмалиса в ЦК Компартии Латвии о положении в оккупированной фашистами Советской Латвии. Раздел доклада «Период с начала войны до вступления в партизанский отряд» составлен довольно фрагментарно и в нем встречаются вполне объяснимые неточности20. Одним словом, многие руководители лиепайских рабочих и молодежных отрядов (А. Петерсон, И. Судмалис, Б. Пелнен, Л. Янсоне, И. Бунка, Я. Янушка и др.), а также сами рабочие после неудавшейся попытки вырваться из города возвратились. Часть их сумели законспирироваться и приступить к подпольной работе. Многие же попали в руки фашистских извергов и погибли.

Очевидно, необходимо учитывать следующее обстоятельство. Кто мог предвидеть в тот момент, что борьба с врагом потребует долгих четырех лет? Многие верили, что успех фашистов временный и вскоре враг будет изгнан из Латвии. Как уже отмечалось, начатое еще в первый день войны патрулирование по городу продолжалось вплоть до 28 июня.

25 июня прорвавшиеся в город немецкие диверсанты и местные фашисты пытались внести замешательство в ряды его героических защитников. Они открыли стрельбу с колокольни церкви Троицы и с крыши высокого дома на углу ул. Паста. Однако прибывшие на место происшествия милиционеры и рабочий патруль быстро подавили эту вылазку «пятой колонны». Также быстро было разгромлено контрреволюционное гнездо местных айзсаргов в доме около Центрального рынка, обнаруженное благодаря бдительности трудящихся. Вражеская агентура пыталась разбрасывать по городу фашистские листовки, но ее преступная деятельность была пресечена. Активно действовал по прекращению подрывных действий «пятой колонны» городской отдел НКВД. При выполнении опасных заданий стойкость и героизм проявили мужественные чекисты А. Тубин, Б. Васильев, Ж. Пулькис и др.21

В то же время продолжалось движение лиепайчан к фронту. Бойцы, которые двигались по приморской дороге на Вентспилс, сначала свернули на Алсунгу, а затем направились в сторону Кулдиги, где произошла встреча с теми, кто отходил в этом направлении. Среди воинов было много раненых. В Кулдиге на базе городской больницы быстро был организован пункт медицинской помощи. Персонал Кулдигской больницы под руководством выпускника Латвийского университета главврача А. Швангерадзе оказывал раненым хирургическую помощь, делал перевязки; тяжело раненные помещались в стационар. Медицинские работники лиепайского госпиталя пополнили здесь свои запасы перевязочного материала и медикаментов. После прихода гитлеровцев врач-патриот А. Швангерадзе был расстрелян. В Кулдиге свято чтят имя этого человека, судьба которого оказалась связанной с подвигом героической Лиепаи.

 

 

Мемориальная доска на здании гласит:

«В 1941 —1944 гг. фашисты убили сотрудников Кулдигской больницы: врачей Зигисмунда Гозиоского, Александра Швангерадзе, санитаров Арнольда Шванса, Веру Гецевич и комсомольца Эрнеста Тинтса».

 

Бои за прорыв из Лиепаи непосредственно связаны с событиями, которые произошли в это же время во втором крупнейшем городе на побережье Курземе — Вентспилсе. К 27 июня в городе собрались пограничники 1-й, 2-й и 3-й комендатур, поступив в подчинение командира 114-го стрелкового полка. Туда же прибыли и многие советские активисты из Лиепайского уезда. Утром 26 июня они собрались в зале городского Дома культуры. Выступал один из ветеранов революции Эрнест Розенберг: «Будем сражаться не на жизнь, а на смерть, — говорил он. — Все личное — дом, жена, невеста, дети — пусть не будет для нас преградой в эти решающие дни. Но еще, товарищи, есть время решить — кто хочет оставаться, пожалуйста»22. Но таких не было. Рядом с убеленными сединами рабочими, закаленными в подполье коммунистами стояли комсомольцы.

Отход на Ригу 114-го стрелкового полка, пограничников и лиепайских рабочих начался 24 июня. В районе вокзала этому пыталась воспрепятствовать вооруженная группа айзсаргов, которая была рассеяна рабочим отрядом. С подобными группами приходилось вести борьбу на протяжении всего перехода.

О мужестве и хладнокровии лиепайчан, об отсутствии малейшего сомнения в скорой победе говорит появившееся уже 23 июня 1941 г. в газете «Комунистс» постановление о военном положении в городе: «... Призываем всех граждан поддерживать спокойствие, быть хладнокровными и соблюдать строгий революционный порядок. Все мобилизуются на защиту родины. Труд и обязанность каждого гражданина в том, чтобы крепить оборонную мощь Красной Армии. Поэтому все граждане призываются выполнять возложенные на них обязанности».

Организованное передвижение 114-го полка, пограничников, советских активистов через Угале—Спаре—Стенде на Тукумс имело большое значение для тех, кто выходил из Лиепаи. Защитники Лиепаи встречали на своем трудном пути советских бойцов, могли получить первую медицинскую помощь. Важную роль играла и моральная поддержка.

Конечно, трудно сегодня проследить путь всех групп, которые вырвались из города и пытались выйти на соединение с советскими войсками. Однако четко просматриваются два главных направления: на Вентспилс и на Кулдигу. Здесь колонны приобретали организованную форму, непрерывно пополнялись группами и отдельными защитниками Лиепаи.

В сплочении людей важную роль сыграли сумевшие прорваться из города политработники 67-й стрелковой дивизии. Среди воинов находился полковой комиссар И. И. Котомин, принимавший срочные меры по сбору бойцов, оформлению подразделений, быстрейшему продвижению к фронту. Здесь же были начальник политотдела 67-й стрелковой дивизии ст. батальонный комиссар А. Д. Железнов, его заместитель Киселев, заместитель командира 56-го стрелкового полка по политчасти политрук Савинов, политрук 5-й роты 281-го стрелкового полка Кузьмин, политрук саперной роты 281-го стрелкового полка Камаев, политрук полковой школы 281-го стрелкового полка Салов и др. Среди бойцов находились также строевые командиры: заместитель командира 2-го батальона 281-го стрелкового полка И. В. Матюшин, командир минометной роты 56-го стрелкового полка В. С. Подпружников; представитель командования разведывательного батальона В. Ф. Луцевич, командир роты 281-го стрелкового полка лейтенант Мячиков и командир взвода Пархоменко.

Итак, подводя итоги боев 27 июня, можно сделать вывод, что в их ходе защитникам Лиепаи удалось прорвать вражескую оборону и выйти основными силами из города в северном и северо-восточном направлениях к магистралям, ведущим к Риге. Обе стороны понесли существенные потери, поскольку атакующие вели наступление с огромным упорством, а гитлеровцы пытались всеми силами не допустить прорыва. Эти бои по своему ожесточению можно сравнить с самыми напряженными схватками, которые приходилось выдержать защитникам Лиепаи.

Вот как зафиксированы события 27 июня в оперативном донесении 291-й немецкой пехотной дивизии: «Сегодня после обеда противник опять неоднократно предпринимал отчаянные попытки вырваться из Лиепаи по приморской дороге на север. В северо-восточном направлении у Капседе противник добился успеха. Береговые батареи не стреляли. Общий вывод: противник всеми имеющимися в его распоряжении средствами пытается вырваться из Лиепаи... Натиск русских в направлении северо-востока усиливается. На левом фланге русские начали наступление на 506-й полк. Мы пытаемся отбить русских путем ввода в действие резервов»23.

Приведенный выше документ показывает, насколько сложным было положение противника, вызванное яростными атаками лиепайчан.

Враг не смог в этот день предпринять контратаки, а тем более преследования отходивших из города защитников. Скованные сильными ударами на Шкедском и Капседском направлениях, гитлеровцы 27 июня также не вели наступление непосредственно на город. Лишь 505-й полк и ударные батальоны морской пехоты смогли ворваться в южную часть городских укреплений. В истории 291-й пехотной дивизии бои 27 июня 1941 г. названы «высшей точкой» сражения за Лиепаю, «поскольку окруженные русские собрали все силы с целью прорыва»24.

На следующий день, 28 июня, разгорелись ожесточенные уличные бои, являющие собой новую яркую страницу героической обороны Лиепаи.

 

1Судя по содержанию автобиографии, имеющейся в личном деле бывшего командира 23-й отдельной береговой батареи С. Е. Гордейчука (1949 г.), ему было приказано взорвать батарею 27 июня в 2 часа. Приказ был подтвержден за 5 минут до взрыва (ЦВМА, лич. д. № 87773, с. 13).

2 ИИЛ, воспоминания В. Ф. Луцевича.

3 Цит. по: На правый бой, на смертный бой, т. 1, с. 11.

4  ИИЛ, Лиепайская экспедиция, 1966, д. 1, л. 38.

5 Трибуц В.Ф. Балтийцы вступают в бой, с. 59. Никакой опорной базы создать в Вентспилсе не удалось. 27 июня в 3 часа последовал приказ приступить к эвакуации частей Вентспилского гарнизона. 27 июня на рассвете шесть транспортных судов и два буксира — «Ванагс» и «Рига» в охранении нескольких военных кораблей покинули порт и взяли курс на Ленинград. На транспортах «Амга» и «Марта» находились отряды военных моряков, которые направлялись из Вентспилса для усиления войск, оборонявших острова Моонзундского архипелага. В связи с оставлением Вентспилса гитлеровская пропаганда в начале июля 1941 г. усиленно муссировала слухи, что якобы на пароходе «Кримулда», вскоре подорвавшемся на мине, находились руководящие партийные и советские работники Вентспилса и уезда во главе с секретарем укома партии Иевой Палдынь и все они погибли (Kurzemes Vārds, 1941, 12. jūl.) Это была выдумка. И. Палдынь в годы войны выполняла многие ответственные поручения ЦК Компартии Латвии по организации борьбы с врагом.

6 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

7 С. А. Осипов, командовавший на Лиепайской военно-морской базе отрядом торпедных катеров, вспоминает: «Торпедные катера очень подвижны, их скорость достигала 100 км в час... 27 июня было приказано двум катерам охранять транспорт, трем — эвакуировать штаб и документы. Путь из окружения был трудным, к месту назначения прибыли лишь 3 катера». Добавим, что из более чем 70 человек, находившихся на лиепайских торпедных катерах, через войну прошли лишь 7. Троим из них присвоено звание Героя Советского Союза. С. А. Осипов на последнем торпедном катере оставил Лиепаю, на первом в мае 1945 г. вернулся в город с победой (см.: Коммунист, 1966, 2 апр.).

8 ИИЛ, воспоминания Л. Я. Врублевского, с. 24.

9 Там же, воспоминания Л. М. Клявы, с. 9.

10 ИИЛ, воспоминания В. Ф. Луцевича.

11 ВИИП, т. 312, р. 1576.

12 ИИЛ, Лиепайская экспедиция, 1966, л. 35.

13 Чинченко И. И. В те дни. — Коммунист, 1966, 23 сент.

14 Удриня Л. Последний рейс «Виенибы». — Коммунист, 1976, 24 июня.

15 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

16 Из материалов краеведа Ж. Ф. Поповой.

17 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

18 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

19 Коммунист, 1966, 20 апр.

20 На правый бой, на смертный бой, т. 1, с. 9—13; Центр, арх. ВЛКСМ, ф. 1, оп. 2, д. 175, л. 45—84.

21 Братство, скрепленное кровью, с, 121.

22 Боярский В. Жаркое лето в Прибалтике.

23 ВИИП, т. 312, р. 1576, к. 000904.

24 Conze W. Geschichte der 291. Infanteriedivision, S. 93.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ


       

      Художник Г. Крутой

      Рецензент подполковник В. И. Боярский

       

      Редактор ГРИГОРИЙ СМИРИН

      Художественный редактор ВИТАЛИЙ КОВАЛЕВ

      Технический редактор ГАЛИНА СЛЕПКОВА

      Корректор НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА